Джордж Харлионо – уникальный пианист, его называли юным дарованием. В 15 лет он стал самым молодым студентом Королевского музыкального колледжа в Лондоне. В этом году окончил Королевскую Бирмингемскую консерваторию. К своим 25 годам талантливый пианист одержал победы во множестве престижных международных конкурсов, в том числе стал серебряным призёром XVII Международного конкурса им. Чайковского. Нам удалось пообщаться с Джорджем за несколько часов до его сольного концерта в Большом зале Карельской филармонии.
– Джордж, сколько городов России ты планируешь посетить с концертами в этом году?
– В России я с 21 марта, до приезда в Петрозаводск уже выступил в 15-16 городах. После Карелии я еду в Москву. Большинство моих выступлений в России в этом году уже завершены. Возможно, до конца года мне удастся выступить в Суздале и Смоленске. К вам я приехал после концерта в Санкт-Петербурге. Но погулять по городу мне не удалось, я был в северной столице только один день.
– Когда ты выступил в России впервые?
– В 2016 году в Москве на конкурсе Grand Piano Competition, примерно в это же время года. Получается, что в этом году у меня личный маленький юбилей – десять лет с даты моего первого выступления в России.
– Какими были первые впечатления о нашей стране?
– Москва – это самый европейский город России, но в то же время Москва сильно отличается от Европы и моей родины Великобритании. Россия – огромная страна, в которой музыка, искусство, фольклор воспринимаются очень серьёзно. Ваша культура в целом вызывает у меня большое уважение и восхищение.
– Есть город в России, который ты чувствуешь особенно близким, родным?
– Знакомство с каждым городом России – это уникальный опыт. Правда, в первые годы я чаще бывал в Москве и Санкт-Петербурге, но благодаря призовому месту на Международном конкурсе им. Чайковского я смог посетить много больших и малых городов России. Это удивительно, что в одной стране так много мест, которые совершенно не похожи друг на друга. Моя страна Великобритания такая крошечная в сравнении с Россией! Особенно меня впечатлила Сибирь с её лесами, озёрами и горами – это фантастические места! Я такой красоты никогда в жизни не видел.
– Тебе нужно приехать в Петрозаводск летом и увидеть наше Онежское озеро, потому что оно тоже очень красивое.
– Да, согласен. Я во второй раз в Карелии и снова озеро спит подо льдом. Но это тоже очень красивое явление. Ни в одной другой стране я прежде не видел, как замерзают водоёмы. И столько снега тоже никогда не видел.
– Если бы не фортепиано, то на каком ещё музыкальном инструменте ты хотел бы играть?
– Много лет я занимался на скрипке, но совершенно безуспешно. Вероятно, я стал бы дирижёром. Да, пожалуй, дирижёром.
– Твои занятия музыкой в раннем детстве – это чей выбор? Твой или твоих родителей?
– Это была идея моих родителей. Когда мне было шесть лет, мама начала учить меня основам игры на фортепиано. Ей очень нравится этот инструмент, она и сама в молодости играла. Я должен уточнить: идея родителей была не в том, чтобы я стал музыкантом, а в том, чтобы я научился играть на фортепиано. А вот карьера классического музыканта – это уже мой собственный выбор, хоть, по мнению многих, музыка – это не совсем «нормальная» работа. Но родители меня поддержали.
– Если бы мама не поддерживала твои занятия на фортепиано, ты остался бы в музыке?
– Наверное, да. Но без поддержки родителей я не стал бы таким успешным, как сегодня. Потому что, когда тебе десять лет, ты не можешь полететь без родителей на конкурс в другую страну, ты не можешь платить за уроки фортепиано.
– Музыка какого композитора для тебя максимально понятна и близка?
– Когда я был маленьким, мой педагог привил мне любовь к музыке Бетховена. В подростковом возрасте меня тянуло к музыке русских композиторов – Чайковского, Рахманинова, Прокофьева. Конечно, мне нравится музыка многих композиторов, но самый близкий – это Бетховен.
– Твоё мнение о музыке русских композиторов?
– Между ними огромная разница. Например, Прокофьев и Чайковский совершенно не похожи. Русская фортепианная музыка очень сложна. И не только эмоционально или технически. Мне кажется, нужно даже физически быть очень сильным и выносливым, чтобы исполнять музыку русских композиторов. Посмотрите на Михаила Плетнёва и Дениса Мацуева? Они же силачи! Я обожаю наблюдать за ними во время выступлений.
– Говорят, что Рахманинов – это отражение огромной русской души. Как ты думаешь, стал ли ты лучше понимать россиян, если разобрался с музыкой Рахманинова?
– С одной стороны, язык музыки универсален и понятен. С другой стороны, я слышал мнение, что язык конкретной страны и музыки очень похожи. Рахманинов русский, но ведь я совсем не понимаю русского языка, что совершенно не мешает мне исполнять и любить музыку Рахманинова. Мы с вами живём в XXI веке, Рахманинов жил в XX. У него была сложная судьба: родился в Российской Империи, творил в Советской стране, иммигрировал заграницу, но продолжал любить Родину. Я могу ошибаться, но мне кажется, что даже не все современники Рахманинова понимали то, что он писал. Поэтому нельзя однозначно говорить, что музыка Рахманинова – это иллюстрация или отражение характеров современных россиян.
– Что тебя вдохновляет, кроме музыки? Картины, новые города, кино, друзья?
– Разные виды искусства и книги. Но, к сожалению, я очень мало читаю, потому что у меня не хватает времени. Меня вдохновляют мои педагоги. Я счастливый человек, мне повезло с учителями, которые вкладывали в меня свою душу, верили в меня, занимались со мной, делились своим мастерством. В Англии фортепианная школа не очень сильная, поэтому для меня стало огромной удачей встретить на своём творческом пути педагогов, которые смогли сделать меня тем, кем я стал сегодня. Благодаря своим учителям я смог начать ездить на конкурсы в Россию, где я получил возможность выступать с профессиональными оркестрами. В Англии такой возможности у меня не было.
– Ты оптимист, пессимист, реалист?
– Ой, какой сложный вопрос! Я думаю, что я микс из всего этого. Знаете, когда я выступаю на сцене, я думаю о том, что мои ошибки во время концерта – это не так страшно. Конечно, я огорчу аудиторию и сам расстроюсь, но ведь мой промах – это не ошибка врача, который отвечает за человеческую жизнь. Я несу ответственность не за жизнь, а за настроение публики. Поэтому я просто должен очень много заниматься, чтобы быть идеальным и виртуозным пианистом. Я очень хочу быть именно таким. И хочу, чтобы публика всегда была довольна моими концертами.
– Какой отдых (отпуск) для тебя идеальный?
– Проблема в том, что у меня не было отпуска (в общепринятом смысле) очень давно. Если я нахожусь дома, если в ближайшее время нет концертов, я всё равно должен заниматься. Есть ещё один момент: я музыкант, пианист, мне нравится то, что я делаю, поэтому свои занятия за роялем и концертные выступления я не воспринимаю как работу, это больше похоже на хобби, просто это хобби занимает всё моё свободное время. Но если я всё же поеду в отпуск, то это будут французские Альпы и горные лыжи или Сибирь с её природой – то, чего нет в Великобритании.
– Ты выступаешь по всему миру. В каком концертном зале мечтаешь сыграть?
– Для меня важнее аудитория, чем сам зал. Потому что ты можешь играть в лучшем зале планеты, но аудитория не будет тебя чувствовать.
– Ты – виртуоз. Есть произведение, которое даже тебе будет сложно исполнить?
– Каждое произведение – это интеллектуальное, техническое и музыкальное испытание. Например, играть «Лунную» сонату Бетховена в десять лет или в двадцать пять лет – это разный опыт, ты иначе переживаешь все смыслы. Поэтому я всегда стараюсь совершенствоваться и находить что-то новое даже в знакомой музыке. Стагнация страшна тем, что публика поймёт и почувствует твоё равнодушие к конкретной пьесе, если оно у тебя появилось.
– Твоё пожелание публике сегодняшнего концерта?
– Я очень рад вернуться в Петрозаводск! И я очень надеюсь, что вам понравится мой концерт.
